Новости

В провальном для нашего фигурного катания сезоне-2006/2007 пусть маленьким, но лучиком света стало выступление российско-японской спортивной пары Юка Кавагути – Александр Смирнов. Воспитанники Тамары Москвиной в дебютном для себя чемпионате мира с ходу заняли девятое место. И это притом, что за несколько месяцев до начала соревнований Юка ходила в гипсе и не могла пошевелить ногой. Но тут проявилось ее истинное японское упрямство: Кавагути все-таки вышла на родной лед, хоть и под российским флагом. С воспоминаний о мировом чемпионате и началась наша беседа с питерской спортсменкой. Каталась через боль – Юка, специалисты говорили, что вы не успеете восстановиться к чемпионату мира 2007 года… – Да что они понимают! У меня действительно был перелом: я неудачно упала с выброса. Наложили гипс, но я сразу сказала Тамаре Москвиной, что очень хочу выступать на чемпионате мира, ведь он проходил в родной Японии. Попросила что-нибудь придумать. Тамара Николаевна ответила, что единственный вариант – кататься через боль. Я согласилась. Ничуть не жалею. – После короткой программы вы занимали четвертое место… – О! Когда я увидела, что мы так высоко, очень испугалась! У нас ведь очень простая программа была. К тому же, когда каталась за Японию, никогда выше 13–14−го места не поднималась. Жаль, что на произвольную программу у нас уже сил не осталось. – Что Москвина сказала вам после проката? – Говорила, что девятое место – обидный результат. Но не ругала нас, хотя обычно обращается очень жестко! По крайней мере, на меня постоянно кричит. А моему партнеру Саше Смирнову от нее никогда не достается. Видимо, у нее такая система: на мальчиков никогда не ругаться. – Вам не обидно? – Нет. Я уже привыкла. Мой японский тренер тоже на меня всегда кричал, да и мама постоянно повышает голос. Меня нужно постоянно критиковать, иначе я расслабляюсь и начинаю плохо тренироваться. Влюбилась в Бережную – Правда, что вы оказались в группе Москвиной благодаря электронной почте? – Дело было так. Я смотрела трансляции с Олимпийских игр 1998 года, и мне очень понравилось, как каталась Елена Бережная. Очень захотелось выступать так же здорово. Узнала, что Лену тренирует Москвина, но тогда это имя мне ни о чем не говорило. Я не догадывалась, что она великий тренер. Решила написать ей письмо, в котором все честно написала: что я фигуристка, что влюбилась в катание Бережной. На мое удивление, Тамара Николаевна согласилась сотрудничать, позвала к себе в США. В Америке в итоге я прожила четыре года. Но с фигурным катанием как-то не получалось: не могла найти подходящего партнера. Потом вместе с Москвиной уже переехала в Россию, где встала в пару с Сашей Смирновым. – С Александром вы начали работать у Николая Великова, а потом внезапно от него ушли. Что произошло? – Мне очень нравился Николай Матвеевич, но всегда хотелось кататься именно у Москвиной. Максим Траньков с Машей Мухортовой у нее не смогли работать, она осталась без учеников. Я решила воспользоваться ситуацией и тут же перешла к ней. Николай Матвеевич болезненно воспринял наш уход, но другого выбора, поверьте, не было. Сейчас мы с ним практически не общаемся: он работает в Академии, а я тренируюсь в «Юбилейном». Практически не пересекаемся. Даже с Машей Петровой и Алексеем Тихоновым из-за этого почти не разговариваем. А когда я только приехала в Россию, Леша мне очень помогал. Он ведь очень хорошо говорит по-японски: долго выступал на официальных стартах за мою страну. Катался с моей подружкой. – Вы очень хорошо говорите по-русски. Где выучили язык? – Сначала начала говорить по-английски. Тут мне очень помогла мама, она у меня преподаватель иностранного языка. Ну а русский… Москвина учила, сама занималась. Сейчас, думаю, по грамматике мне можно ставить двойку, хотя я учусь в Университете на факультете международных отношений, и все экзамены сдаю на русском. Готова стать россиянкой – В фигурное катание вы пришли благодаря родителям? – Мама была влюблена в танцоров Людмилу Пахомову и Александра Горшкова. Она мечтала, что я добьюсь таких же успехов. Заставляла ходить на каток, а я ненавидела кататься. Лет до десяти родителям приходилось силой тащить меня на лед. Я придумывала разные отговорки: то голова болит, то нога, то уроков в школе много. Но постепенно стали получаться прыжки. Теперь я очень люблю фигурное катание! – Как ваши родственники относятся к тому, что вы фигуристка? – Многие до последнего времени даже не знали об этом. Только в этом году, когда мы выступили на чемпионате мира и нас показали по всем телеканалам, начали звонить все друзья. Они рады, что я наконец-то нашла партнера. – Неужели не переживают, что вы выступаете не за родную страну? – У нас в Японии к этому относятся нормально. Главное, что я катаюсь. И если захочу, то буду выступать на Олимпийских играх. – Что для этого необходимо сделать? – Мне придется отказаться от японского гражданства и стать россиянкой. Если мы с тренером поймем, что на Олимпиаде сможем бороться за первое место, то я готова пойти на этот шаг. К тому же я знаю, что через десять лет смогу вернуть себе родное гражданство. Но думаю, что эти десять лет будут очень тяжелыми в моей жизни. Я ведь чистокровная японка, у меня родители японцы, а я не смогу спокойно ездить к себе домой: каждый раз мне нужно будет просить визу. Страшно даже думать об этом. – Может, руководство вашей страны сделает для вас исключение? – Такой вариант возможен. Двойного гражданства в Японии не бывает, но мне могут разрешить ждать не десять лет, а только пять. Кстати По мнению Юки Кавагучи, в России нет японской кухни. Все то, что готовят в местных суши-барах, совершенно непохоже на национальную кухню Страны восходящего солнца. «В Петербурге просто невозможно приготовить нормальное суши: у вас не водится та рыба, из которой его готовят. А из замороженных продуктов нормальное суши никогда не получится», – объяснила Кавагучи. Сама фигуристка старается питаться дома, благо мама научила ее очень хорошо готовить. Родители раз в месяц присылают ей огромные посылки с национальными продуктами (чай, сладости). По материалам «СПОРТ ДЕНЬ ЗА ДНЕМ»